Израильские военные авиационные действия в южном Ливане привели к уничтожению сельскохозяйственных земель
В феврале 2026 года израильские военные самолеты нанесли удар по сельскохозяйственным полям в ливанских деревнях Рас-Накура и Айта-аль-Шааб, распыляя пестицид глифосат, который привел к массовому уничтожению растений и почвы. Это событие стало частью более широкого явления, называемого "непригодностью для жизни", когда война не вынуждает людей покидать свои дома, но делает невозможным возвращение.
В феврале 2026 года израильские военные самолеты нанесли удар по сельскохозяйственным полям в ливанских деревнях Рас-Накура и Айта-аль-Шааб, распыляя пестицид глифосат. Лабораторные исследования показали, что концентрация вещества была в 20–30 раз выше нормальной. В течение нескольких дней зеленые поля, сады и оливковые рощи стали бурыми, а фермеры, работавшие на этих землях поколениями, наблюдали, как деревья умирают. Воздух запах химикатов, а земля больше не пригодна для ведения сельского хозяйства.
Война обычно воспринимается как событие, вынуждающее людей покидать свои дома. Однако в южном Ливане наблюдается другая форма войны — "непригодность для жизни", когда земля становится непригодной для жизни, но не уничтожается. Деревни остаются, дома целы, дороги открыты, но фермеры не могут работать на своих полях. Вода может быть загрязнена, а неразорвавшиеся боеприпасы делают землю опасной.
В 2006 году в результате войны в Ливане было оставлено около миллиона неразорвавшихся боеприпасов. В 2023–2024 годах ситуация ухудшилась, добавив новые загрязнения. В 2025 году международные команды извлекли 175 неразорвавшихся боеприпасов с одного участка площадью 213 850 квадратных метров.
Глифосат, распыленный в феврале 2026 года, не уничтожает урожай в один сезон, но атакует почву, ее микробиологию и способность к восстановлению. Это не военная операция, направленная на здания или людей, а на возможность продолжения жизни.
Непригодность для жизни трудно увидеть, потому что она не вызывает сенсации. Она проявляется в фермере, который покидает поле, в семье, пьющей бутилированную воду, в деревне, которая постепенно опустевает. Это не случайное явление, а структурная особенность экологического насилия.
Война больше не заканчивается после прекращения огня. Она переходит в условия жизни. Временные масштабы войны теперь охватывают поколения. Для тех, кто ждет возвращения, это означает, что вынужденная эмиграция измеряется не неделями или месяцами, а медленным, неопределенным сроком восстановления экосистем.
Южный Ливан — не исключение, а модель. В Газе 97% деревьев уничтожены, в Сирии две трети водных сооружений повреждены, в Украине более 600 000 ям на почве, с уровнем свинца и кадмия, превышающим безопасные нормы в 50 раз.
В марте 2026 года Израиль начал новую военную операцию на территории Ливана. Поля, загрязненные глифосатом, были разрушены бомбардировками. Деревни, которые начали медленно возвращаться, снова опустели. Война не закончилась, она просто изменила форму.
Реконструкция — это не только восстановление зданий, но и восстановление экосистем. Это требует десятилетий, иногда поколений. Вопрос не в том, может ли закон справиться с непригодностью для жизни, а в том, готовы ли мы признать это насилием.